После долгих мучений, методом проб и ошибок Альберто Беар вместе с некоторыми другими членами экспедиции установил, что неверная работа небольших личных GPS-навигаторов вызвана неправильными настройками. Эти настройки нормально работали в Соединенных Штатах, но в южной части Гренландии могут давать сбои, ошибаясь на четыреста-пятьсот метров. Джим был уверен, что это и привело к неточной расстановке флажков.
Личные навигаторы перенастроили так, чтобы они работали в Гренландии, а Альберто загрузил в приборы от Trimble координаты нужных нам точек. Потом вся аппаратура была протестирована, и оказалось, что теперь показания карманных и профессиональных приборов сходятся. Затем оборудование проверили на достоверно известных координатах базового лагеря: все показатели совпали.
– Да, ошибки случаются, – подытожил Лу. – Но важны не они сами, а то, как их устраняют.
На третий день нашего пребывания на леднике наконец все наладилось. И очень вовремя, потому что еще немного, и отношения между руководством North South Polar и Береговой охраной совсем бы разладились. Приведу для примера один из их диалогов у штабной палатки. Этот обмен мнениями очень хорошо отражает настроение сторон.
– Мы почти уже готовы собраться и эвакуироваться отсюда, – говорил Джим Лу. – Дело абсолютно не движется.
– Ну что ты от меня хочешь, Джим? – вопрошал Лу. – Чтобы я начал делать шахты во льду в произвольных местах?
– Нет, Лу, – отвечал офицер Береговой охраны, с трудом сдерживая гнев. – Я хочу, чтобы эти шесть чертовых скважин были проделаны в конкретных, заранее указанных мной местах, то есть в тех, которые были определены в результате предварительных исследований.
Далее разговор шел примерно в том же духе. А потом два руководителя экспедиции развернулись и разошлись в противоположные стороны.
В тот же день после обеда, вооружившись подготовленными «к бою» навигаторами Trimble, Ник, Альберто и я отправились к точкам Essex-1, Essex-2, а также к А, В и К, чтобы скорректировать расположение флажков. Перед тем, как покинуть лагерь, Ник и Альберто спорили о том, стоит ли нам идти в связке.
– Я бывал в экспедициях, где невозможно заняться основной работой, потому что постоянно надо принимать какие-то меры безопасности, – говорил Альберто.
Ник на это отвечал, что обещал жене вернуться живым, и вообще не стоит ходить по леднику без страховки. Альберто (отличный семьянин, отец троих детей) возражал, что он не принимает обвинения в превышении риска и пренебрежении интересами своей семьи.
Он ссылался на то, что мы пойдем по уже проверенному маршруту. Ледник там устойчив, никуда не движется, а открытые трещины мы и так заметим. Ник не сдавался: лучше потратить несколько минут на обвязку. Это время незначительно, по сравнению с тем, которое мы уже упустили по другим причинам. Зато мы гарантированно избежим неприятностей, которые могут сорвать всю миссию.
В итоге он взял верх. Мы пошли в связке: я находился в середине, в двадцати пяти метрах впереди шел Ник, а на таком же расстоянии позади меня двигался Альберто.
Мы направились на северо-восток от лагеря. Под ботинками скрипел жесткий наст. Небо было ярко голубым, каким оно бывает только в Арктике. Солнечные блики играли на льду. Нам приходилось преодолевать небольшие снежные холмы и длинные узкие низины, куда стекала вода подтаявшего ледника, и потому они были гладкими и скользкими, как каток. Вокруг ни единого признака жизни: ни растений, ни птиц, ни животных, ни насекомых – одни снега. Ник и Альберто не разговаривали, и кругом все было тихо. Эту тишину нарушал лишь звук наших шагов и дыхания, а также шорох ветра.
Так мы достигли трещины, через которую пролегли ледяные мостки шириной метра в два. Я сделал несколько торопливых шагов и быстро преодолел опасный участок, внутренне радуясь, что Ник настоял на обвязке. Если бы я упал, товарищи вытащили бы меня. Но мостки выдержали каждого из нас, и мы благополучно двинулись дальше.
Через двадцать минут мы прибыли к первой из «перспективных точек» и провели возле нее около часа, передвигая оранжевые флажки, помечая дату и время определения координат по навигаторам Trimble. Обновленные точки переместились относительно старых примерно метров на сто. Это достаточно существенная разница, а значит, полученные ранее Яаной данные сканирования надо будет перепроверять. Перед тем, как вернуться в базовый лагерь, мы еще раз бросили взгляд на заново расставленные флажки. Теперь все в порядке, как и было запланировано изначально.
Уточнение участков поиска вызвало в лагере всплеск энтузиазма. Еще больше все обрадовались, когда Яана вернулась из первого рейда и объявила, что есть некоторые аномалии неподалеку от точек А и В. По другим точкам не было никаких результатов, и все же у нас есть уже появились новые ориентиры: в двух местах имело смысл попробовать подтопить лед.
В тот же вечер я сидел в штабной палатке рядом с Яаной, просматривавшей на ноутбуке собранный за день материал. Наша финская коллега была по натуре очень спокойным и замкнутым человеком, с особым суховатым юмором. Она показала мне, как изгибаются линии на полученных изображениях, и пояснила, что, в точках А и В подо льдом действительно что-то есть, но там вполне могут оказаться пустоты или скрытые расселины. Не исключено, что именно здесь лежит самолет, но никакой уверенности в этом нет. Просто пока это единственные аномалии, которые Яане удалось отследить с момента прибытия на ледник. Ничего более определенного на данный момент не нашлось.
Поздней ночью я вернулся в свою палатку и забрался в спальный мешок. Лежать на жестком полу было неудобно, внизу чувствовался твердая шершавая поверхность льда. Спина болела, настроение было не лучшим. Хорошо еще, что в тот день мы не встречались с Уиджи, и он не задал мне сакраментального вопроса – чем закончится моя книга.
На следующее утро за завтраком Стив решил всех приободрить.
– Сегодня, наверное, самый важный день нашей миссии. Надеюсь, нас ждет успех! – восклицал он, пока все члены экспедиции ели.
В тот день и правда было запланировано много: Яана, Ник и Джон отправлялись к точке О, а Терри, Бил и Альберто должны были проверить магнетометром найденные ранее Яаной аномалии на участках А и В. Остальные поступали в распоряжение Уиджи и должны были готовить к работе насос Hotsy.
По сравнению с высокотехнологичной и «тонкой» аппаратурой – радаром, магнетометром, навигаторами Trimble и видеокамерой для съемки на глубине, которую сконструировал Альберто, – насос казался неуклюжим медведем. Он весил триста пятьдесят килограммов. По размеру этот гигант напоминал промышленный холодильник.
Внизу у него имелись резиновые амортизирующие подставки, толщиной около тридцати сантиметров. На них была закреплена красная стальная рама. Выше находилась серебристая бочкообразная топка, в которую подбрасывают уголь. Также он был оснащен двигателем от Honda, автомобильными аккумуляторами и резервуарами для бензина и дизельного топлива. В комплект Hotsy входил глушитель, но все равно во время работы насос ревел, как взлетающий самолет. Из него выходило много шлангов и кранов. По шлангам подавалась вода в основной резервуар, где она разогревалась до 107 градусов Цельсия.
Затем кипящая вода извергалась из крана под мощным давлением. Обычно такой напор нужен для очистки промышленных объектов. Насос используют, чтобы мыть фасады зданий и борта кораблей. Но в Гренландии у него была другая задача: внедриться в ледник и заставить его приоткрыть свои секреты.
Для начала Hotsy нужно было переместить туда, где радар обнаружил аномалию. Трудность состояла в том, что самый короткий путь от базового лагеря до точки А пролегал по пересеченной местности. Около восьмисот метров пришлось бы двигаться в гору, по изрезанному трещинами леднику. В идеале стоило бы пригласить вертолет авиакомпании Air Greenland, чтобы он на тросе перенес насос в нужное место. Но все вертолеты были заняты. Чтобы не ждать, пришлось тащить его вручную.
Уиджи прикинул размер Hotsy, а также взвесил наши силы и возможности. Это сравнение было не в нашу пользу. Поднять, конечно, мы его не смогли бы. Однако наш хитроумный руководитель решил действовать иначе. Он разобрал одну из купленных в Кефлавике лестниц, отделив выдвижную часть и приладив обе половины поперек к передней и задней стороне насоса. В таком виде он чем-то напоминал самолет – амфибию времен Второй мировой войны. Лестницы должны были служить рычагами, на которые мы будем налегать, перемещая агрегат к месту назначения. Для этого потребовалось девять человек – четверо толкают лестницу, приделанную впереди, а пятеро – сзади.
Оценив эту нетривиальную придумку, Джетта Диско, специалист Береговой охраны по связям с общественностью, изобрела универсальный слоган, вдохновляющий на решение любого рода задач: «Спроси себя, что в этом случае сделал бы Уиджи?»
